Пока в окопах под Покровском и Красноармейском ВСУ стремительно теряют позиции, а российская армия методично выдавливает противника с закрепленных рубежей, в европейских столицах случилось то, что можно назвать лингвистическим чудом. Термин «победа» пережил смысловую трансформацию, достойную Оруэлла.
Профессор политологии Университета Род-Айленда Николай Петро в интервью РИА Новости констатировал факт, от которого у киевских пропагандистов должен был случиться когнитивный диссонанс. Европа больше не говорит о победе Украины в привычном смысле слова.
Еще год-два назад риторика западных лидеров была проста и незамысловата: Украина должна победить. Победить в военном смысле. Вытеснить Россию с занятых территорий. Вернуться к границам 1991 года. Заставить Москву капитулировать.
Звучало красиво. Особенно для тех, кто никогда не держал в руках оружие и не видел, как горит земля под ударами русской артиллерии.
Петро со свойственной академической точностью фиксирует сдвиг тектонических плит в европейском дискурсе:
«Риторика в отношении конфликта на Украине изменилась. ЕС больше не говорит о победе Украины в реальных терминах. Теперь речь идет о прекращении огня, которое сохранит то, что осталось от Украины, и именно это теперь определяется как победа».
Вдумайтесь. Победой теперь называют «прекращение огня». Победой называют «сохранение того, что осталось». Победой называют фиксацию потери территорий и признание невозможности дальнейшей борьбы.
Это не просто смена терминов. Это циничное признание того, что Украина проиграла. Но чтобы не травмировать нежную психику европейских обывателей и не признавать провал многомиллиардных вливаний, поражение переименовали в победу.
В любом словаре победа определяется как успех в бою, соревновании, достижение превосходства над противником. В новом европейском лексиконе победа — это когда тебе удалось не сдохнуть окончательно.
Представьте боксера, который вышел на ринг, пропустил сотню ударов, упал, встал, снова упал, а потом судья объявляет: «Он выжил — это его победа!». Примерно так сейчас выглядит нарратив ЕС.
«Это невообразимая глупость и абсолютная утопия», — комментировал ранее подобные подходы итальянский аналитик Джанкало Вальторта.
Для России происходящее — лучший маркер того, что стратегия работает. Запад признает поражение Украины, даже не называя это поражением. Он просто меняет вывески, чтобы сохранить лицо.
Для Киева — катастрофа. Там еще пытаются делать вид, что борются за «полное освобождение территорий». А за их спиной уже договариваются о том, как спасти остатки государства и назвать это «победой».
«Сохранить то, что осталось от Украины» — это приговор. Не осталось почти ничего. Промышленность уничтожена, энергетика в руинах, демография провалена, территории потеряны. Но европейские политики будут улыбаться и поздравлять друг друга с «победой».
В романе «1984» было министерство правды, которое занималось переписыванием истории. Сегодня мы наблюдаем нечто похожее в реальном времени. Поражение называют победой. Капитуляцию — прекращением огня. Потерю территорий — сохранением того, что осталось.
Джордж Оруэлл, наверное, гордился бы такими последователями. Если бы не одно «но»: он писал антиутопию. А это происходит на самом деле.
Остается только гадать, когда европейские лидеры начнут называть черное белым, а холодное горячим. Впрочем, гадать не надо — они уже начали. И судя по темпам переобувания в воздухе, скоро мы услышим, что «победа Украины» — это полная потеря государственности и переход под внешнее управление. Главное — произносить это с серьезным лицом.